Всем известно, что существуют медикаментозные и безмедикаментозные методы лечения. В Тюменском центре детской нейропсихологии и нейрореабилитации патологии речи на этот счет есть свой, особенный взгляд. Давайте выясним, какой?

Как считает Виктория Габышева, генеральный директор центра «Нейротори», применение в лечении лекарственных препаратов или же отказ от них – это очень серьезный и разносторонний вопрос, требующий должного внимания. Но обо всем по порядку.
Итак, медикаментозным лечением однозначно должен заниматься врач.

— Я имею высшее медицинское образование, у меня три высших образования, — рассказывает Виктория Анатольевна. – Я также клинический психолог, семейный психолог. И в связи с этим я прекрасно понимаю, что медицинское назначение препаратов имеет место быть тогда, когда у нас есть определенная патология, с которой справиться невозможно. И не нужно строить иллюзии о том, что без медикаментов можно вылечить ребенка. Если у него, например, ангина, то, конечно, мы спасаем и структуры головного мозга: в тот момент, когда у него поднимается высокая температура, мы хотим только одного – хотим, чтобы ребенок не болел. Мы все-таки пользуемся медициной во благо себе.

Сделать правильный выбор и оградить свое чадо от вредного и ненужного – под силу каждому.

Но помимо лекарств, действие которых направлено на избавление от симптомов заболеваний, существует особая категория препаратов под названием «ноотропы». По своему предназначению ноотропные лекарственные средства призваны оказывать специфическое воздействие на высшие психические функции головного мозга. Иными словами, эти «чудо-таблетки» восстанавливают память, улучшают внимание и улучшают мыслительную и речевую деятельность. Так ли это на самом деле – тема для другой статьи. Гораздо важнее узнать, какое влияние они оказывают на маленьких пациентов, организм которых еще не окреп.

— Когда сообщают о том, что ребенку полтора года или даже 9-10 месяцев, и его начинают пичкать ноотропными препаратами для того, чтобы он начал быстрее ходить, быстрее переворачиваться, может быть, даже и говорить раньше времени, то это является немного неправильным назначением препаратов, — выражает свое мнение на этот счет Виктория Анатольевна. – Если мы говорим о том, что препарат назначен на ближайшие 6 месяцев, и действие его никто не контролирует каждые две недели, то я считаю, что последствия такого лечения приведут непонятно куда. Курс назначения препаратов на 9 месяцев вообще считаю неспособным что-либо сделать.
Доктор Габышева убеждена, что пропивать ноотропные препараты категорически не стоит с раннего возраста. У детей до года необходимо стимулировать их внутренние ресурсы.
— Я целиком и полностью полагаюсь на то, что у организма есть собственный внутренний доктор, который дает возможность ребенку самому реализовать все свои навыки и возможности, — считает Виктория Анатольевна. – В связи с этим я всегда прошу в телесной терапии, в логопедической, психологической парадигме использовать следующее: если в течение трех месяцев мы не видим динамику развития, то тогда мы можем подключить медикаментозное лечение, но при условии, что симптоматика нам позволяет. И это не какое-либо заболевание, которое нужно медикаментозно сопровождать и лечить.

Однако, сотрудники центра «Нейротори», как они признаются, всегда объективно оценивают ситуацию и подходят к вопросу методов лечения осознанно и серьезно.
— Врачи тогда приходят к нам на помощь, когда мы сами помочь этому не можем, — рассказывает Виктория Габышева, — И мы не таим иллюзии, а выходим на диалог с мамой. Мы говорим, что нужно долюбить, догреть ребеночка. Иногда материнской любви хватает, чтобы ребенок заговорил. Но когда она обращается к неврологу, когда она приходит и говорит: «Он капризный, он не слушается, он не выполняет мои просьбы, он меня игнорирует, а иногда даже (в полтора года, допустим) бьет, то, конечно, невролог может назначить препараты, которые успокаивают его.
Но является ли это спасением, что все изменится в ближайшие полгода и малыш перестанет маму бить от этих препаратов, — рассуждает доктор, — или, например, он начнет выполнять ее требования, которые могут быть несколько завышенными или же не адекватными. Но детский врач выписывает препарат и дает рекомендации. Одна из этих рекомендаций, я считаю, должна быть – обратиться к нейропсихологу, к психологу на раннем этапе, чтобы выявить, а правда ли речь идет о неврологическом статусе ребенка или все-таки здесь психологический статус мамы? Это не говорит о тот, что родители как-то что-то не знают или являются каким-то там злостными нарушителями, ни в коем случае. Я никого не хочу обидеть. Я говорю о том, что есть еще и окружающая среда, где ребенок обитает. И это стимулирует его к развитию. А мама на приеме сообщает о том, что она переживает, нервничает, и что должен сделать специалист? – конечно, помочь. В своей парадигме. Если вы обратились к неврологу, он выпишет таблетки; если к психиатру, он выпишет справку. Если к нейропсихологу, то будет направлена определенная работа логопеда, психолога и телесного терапевта, может быть, даже остеопата. И работа пойдет в двух направлениях: и с ребенком, и с мамой.

Ответственность за здоровье и благополучия ребенка, конечно, несут родители. Сделать правильный выбор и оградить свое чадо от вредного и ненужного – под силу каждому. Важно лишь понять, что нужно самому ребенку для того, чтобы расти в гармонии с собой и окружающим миром. Центр «Нейротори» всегда готов прийти на помощь родителям и поддержать их на нелегком пути к семейному счастью.